Уральские самоцветы в мастерских Imperial Jewelry House

Ателье Imperial Jewellery House десятилетиями занимались с минералом. Не с первым попавшимся, а с тем, что нашли в краях между Уралом и Сибирью. Самоцветы России — это не собирательное имя, а реальный природный материал. Горный хрусталь, найденный в приполярных районах, обладает другой плотностью, чем альпийский. Шерл малинового тона с берегов реки Слюдянки и глубокий аметист с Приполярного Урала содержат включения, по которым их можно идентифицировать. Ювелиры мастерских учитывают эти нюансы.

Особенность подбора

В Imperial Jewellery House не рисуют эскиз, а потом подбирают самоцветы. Часто бывает наоборот. Поступил самоцвет — возник замысел. Камню дают определить форму изделия. Огранку определяют такую, чтобы сберечь массу, но показать оптику. Бывает минерал ждёт в сейфе долгие годы, пока не найдётся правильная пара для вставки в серьги или третий элемент для пендента. Это медленная работа.

Некоторые используемые камни

• Демантоид. Его обнаруживают на Среднем Урале. Зелёный, с сильной дисперсией, которая превышает бриллиантовую. В огранке капризен.


• Александрит уральского происхождения. Уральского происхождения, с узнаваемой сменой оттенка. Сегодня его добывают крайне мало, поэтому берут материал из старых запасов.


• Халцедон с мягким серо-голубым оттенком, который именуют «камень «дымчатого неба»». Его залежи встречаются в Забайкалье.

Огранка и обработка Русских Самоцветов в Imperial Jewellery House часто выполнена вручную, устаревших форм. Применяют кабошоны, таблицы, гибридные огранки, которые не «выжимают» блеск, но подчёркивают природный рисунок. Элемент вставки может быть слегка неровной, с оставлением части породы на изнанке. Это осознанное решение.

Металл и камень

Металлическая оправа работает обрамлением, а не основным акцентом. Золотой сплав используют в разных оттенках — красноватое для топазов с тёплой гаммой, жёлтое золото для зелёной гаммы демантоида, светлое для холодного аметиста. В некоторых вещах в одной вещи соединяют несколько видов золота, чтобы создать переход. Серебряный металл используют редко, только для отдельных коллекций, где нужен сдержанный холодный блеск. Платиновую оправу — для крупных камней, которым не нужна соперничающая яркость.

Итог работы — это вещь, которую можно распознать. Не по логотипу, а по манере. По тому, как сидит камень, как он развернут к источнику света, как выполнена застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Даже в пределах одних серёг могут быть отличия в цветовых оттенках камней, что принимается как норма. Это естественное следствие работы с природным материалом, а не с синтетическими вставками.

Следы ручного труда сохраняются заметными. На изнанке кольца-основы может быть оставлена частично литниковая система, если это не влияет на комфорт. Штифты креплений иногда делают чуть толще, чем нужно, для надёжности. Это не неаккуратность, а подтверждение ручной работы, где на первостепенно стоит долговечность, а не только визуальная безупречность.

Связь с месторождениями

Императорский ювелирный дом не берёт самоцветы на бирже. Есть связи со старыми артелями и частными старателями, которые десятилетиями поставляют камень. Знают, в какой партии может оказаться редкая находка — турмалинный кристалл с красной сердцевиной или аквамариновый камень с эффектом «кошачьего глаза». Иногда привозят в мастерские сырые друзы, и решение об их распиле выносит совет мастеров. Ошибиться нельзя — уникальный природный объект будет испорчен.

• Мастера дома ездят на участки добычи. Принципиально разобраться в условия, в которых самоцвет был заложен природой.


• Приобретаются партии сырья целиком для перебора внутри мастерских. Убирается в брак до восьмидесяти процентов материала.


• Оставшиеся экземпляры переживают первичную оценку не по формальной классификации, а по мастерскому ощущению.

Этот метод идёт вразрез с нынешней логикой серийного производства, где требуется унификация. Здесь нормой становится отсутствие стандарта. Каждый ценный экземпляр получает паспорт с пометкой точки происхождения, даты получения и имени мастера, выполнившего огранку. Это служебный документ, не для заказчика.

Сдвиг восприятия

Самоцветы в такой манере обработки уже не являются просто вставкой-деталью в украшение. Они становятся вещью, который можно рассматривать самостоятельно. Перстень могут снять с руки и положить на стол, чтобы видеть игру бликов на плоскостях при другом свете. Брошку можно развернуть изнанкой и заметить, как закреплен камень. Это требует другой способ взаимодействия с изделием — не только носку, но и наблюдение.

Стилистически изделия стараются избегать буквальных исторических цитат. Не производят реплики кокошников или старинных боярских пуговиц. русские самоцветы Однако связь с исторической традицией присутствует в пропорциях, в сочетаниях оттенков, отсылающих о северных эмалях, в чуть тяжеловатом, но комфортном посадке изделия на человеке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее использование старых рабочих принципов к нынешним формам.

Редкость материала определяет свои правила. Коллекция не обновляется ежегодно. Новые поступления происходят тогда, когда накоплено достаточное количество качественных камней для серийной работы. Иногда между крупными коллекциями тянутся годы. В этот промежуток делаются штучные вещи по архивным эскизам или доделываются давно начатые проекты.

В результате Императорский ювелирный дом существует не как завод, а как ювелирная мастерская, ориентированная к определённому источнику минералогического сырья — «Русским Самоцветам». Процесс от добычи минерала до готового украшения может занимать неопределённо долгое время. Это неспешная ювелирная практика, где временной ресурс является одним из незримых материалов.